fbpx

На главную

облачно с прояснениями
В Новосибирске
+8oC
$ 77,1780
89,9818


«Психоанализ — это антигипноз». Почему психоаналитики не дают советы

Watch 17 ноября 2019 • Мнения

Почему психоанализ – это антигипноз, чем чревата скорая психологическая помощь, зачем психологам айкидо, кто в Новосибирске ходит к психоаналитикам и какие суммы готов выкладывать за то, чтобы ему профессионально не дали ни одного совета – об этом корреспондент НДН.инфо поговорил с новосибирским психоаналитиком, выпускником французского университета Париж 8 Александром Федчуком.

– Во времена Фрейда клиентами психоаналитиков были в основном аристократы, т.к. удовольствие это дорогое. Да и сейчас даже в Новосибирске средняя цена за прием пси-специалиста в районе 1500-2000 рублей. Как сейчас дела обстоят, психоанализ – это по-прежнему апгрейд для элиты, или что-то поменялось?

– Сегодня психоанализ точно не является апгрейдом для элиты, по крайней мере в Новосибирске, потому что приходят люди очень разные: от студентов и учителей, до крупных управленцев и предпринимателей. И, поскольку у психоаналитика нет фиксированной стоимости, все платят по-разному. Если он студент или преподаватель, или там учительница в школе, ну сколько она зарабатывает? Ну зарабатывает там 20 тысяч, к примеру. Ну как с нее брать те же 2,5 – 3 тысячи или 5, которые может платить другой человек?

– Назовите самую минимальную и самую максимальную цену, которую вам платили пациенты?

– Случалось брать книжками, собственноручно испеченным пирогом, куклой-оберегом, традиционной, тоже собственными руками сделанной, даже собственноручно выловленной щукой однажды. Люди были в сложной ситуации, я шел навстречу. И, конечно, это было исключением. Из максимальных сумм, скажем так, больше 10 тысяч за сеанс не случалось.

– А бизнесмены за апгрейдом приходят?

– Бизнесмены приходят. Но психоанализ не занимается прокачиванием скиллов эффективности. Это не бизнес-тренинг. И они либо понимают это и остаются, либо уходят. Например, был случай, когда человек совсем немного походил, очень быстро прояснил для себя, что проблемы внутри его бизнеса, являются следствием семейных проблем, потому что бизнес семейный. Но разрешать семейные проблемы не стал, он эту ситуацию разрешил на уровне управления: распределил по-другому инвестиции, переделал структуру предприятия, кадровые перестановки сделал, сказал спасибо, и ушел из терапии…

– Т.е. на коротких дистанциях психоанализ тоже может быть эффективным?

– Может. Ну или второй вариант, когда люди понимают, что скилл эффективности – это не все, что им нужно. Ко мне как-то ходил пациент, и его проблема была в том, что он не мог расширить бизнес. И он постепенно осознал, что он просто постоянно остается на пол ступеньки ниже отца. Его отец тоже бизнесмен, и сын если чуть-чуть его перерастает, сразу бам, где-нибудь теряет. Не специально, конечно. Но это повторяется раз за разом. И вот это вопрос бизнеса или не вопрос бизнеса? В том числе это вопрос бизнеса, потому что он не может зарабатывать больше отца. И ему очень интересно разобраться именно с этим.

– Как эти бизнесмены вас находят?

– Я сам когда-то вел бизнес-тренинги. Один из тренингов назывался «Переговоры в стиле айкидо».

– Вы его в кимоно вели?

– В кимоно, да. Там фишка была в том, чтобы показать, как на телесном уровне все эти вопросы взаимодействия работают. Но параллельно я там о психоанализе рассказывал. Это было лет 7 назад. Люди до сих пор приходят, которые либо сами меня видели, либо кто-то меня рекомендует.

– А сейчас навыки айкидо пригождаются? Приходится иметь дело с буйными пациентами?

– Был забавный случай во Франции, во время учебы в университете. Ну как забавный, это сейчас он мне кажется забавным. Тогда, разумеется, было не до смеха.

Я работал в учреждении, занимающемся детьми с расстройствами аутистического спектра и с тяжелыми психозами. Я забирал 14-летнюю девочку-аутистку по имени Ума из школы, и уже у неё дома работал с ней, как психолог. Там практика такая: на каждого потенциально опасного для себя пациента в автобусе приходится один сопровождающий. Ума, по протоколу, пристёгнута в дороге к креслу специальным ремнём (потому, что иначе она убегает), и она все время делает так: подносит бумажку ко рту и дует на нее с характерным звуком: «Б-р-р-р, б-р-р-р». И так всю дорогу.

Я сижу рядом с ней. Перед нами - довольно крупный подросток в наушниках. Рядом с ним - хрупкая девушка, его сопровождающая. Рядом еще мальчишка лет восьми, и водитель.

Я еду и думаю: «Наш путь начинается у башни Монпарнаса, и идет, по сути, по туристическому маршруту: Люксембургский сад, фонтан Сен-Мишель, Нотр-дам де Пари, центр Помпиду, церковь Сарке-Кёр на Монмартре. И каждый день я езжу на бесплатном такси, любуюсь Парижем…» И только я об этом подумал, где-то в районе парка Люксембург у парня, что сидел перед нами, сломался плейер. Обычно он безобидный и улыбчивый, поэтому специальным ремнём его не пристегивают, но когда в наушниках кончается музыка, у него, как оказалось, начинается психомоторное возбуждение, которое выглядит, как если человек в ярости и всех, кто рядом, бьет, чем достанет. Он хватает наушники и начинает ими хлестать по лицу водителя, который находится прямо перед ним. Водитель как может уворачивается, девушка - сопровождающая бросается держать парня за руки, и он с профессионализмом боксера очень быстро разбивает ей лицо. А он не привязанный, и понимаю, что если он сейчас отстегнет ремень безопасности, то нам всем тут достанется.

– Драматично…

– Не то слово. Бить пациентов, ясное дело, нельзя, а удержать эту стихию одному вообще не просто, девочка то, пусть и храбрая, но в этой ситуации не помощник. Удачно, что я успел перехватить руку, которую он уже потянул к защелке ремня. Есть в айкидо такая специфическая «прихваточка», она безопасная, но атаковать того, кто тебя держит, очень неудобно.

И вот, значит, картина: водитель мчит, как может, разгоняя сигналом другие автомобили, я парня держу за руку, тот меня испепеляет взглядом, и кричит яростно: «А-а-а! А-а-а!». Я нервничаю, пот градом, адреналин рекой, девочка психолог рыдает, Ума продолжает своё «бррррррр». Мальчишка этот маленький перепрыгнул на переднее сиденье к водителю и там кричит от страха во весь голос... Самое смешное, что, когда мы приехали, он уже опять спокойный, сидит улыбается безмятежно. Его мама даже не поверила, что у парня криз был.

Водитель потом нервно смеялся, жал мне руку и благодарил за спасение пассажиров и экипажа.

– У нас в России как-то не принято ходить к психологам, и тем более к психоаналитикам. Зато большой популярностью пользуются различные кустарные варианты: поговорить с другом «под водочку», бабушки с заговорами, гадалки, Кашпировский… Откуда такое доверие к непрофессионалам?

– Так работает перенос, и возникает он не только в кабинете психоаналитика. Почему такое сильное влияние, допустим, у врачей скорой помощи, хотя они-то как раз профессионалы? Потому что, когда ты вдруг начал умирать и кто-то тебя спас, для тебя этот человек навсегда будет особенным.

Вспоминаю случай: у одного чиновника из мэрии что-то заклинило в спине. Ему было так больно, что он умирать собрался. И вот его принесли к моему товарищу-массажисту. Володя ему что полагается на место поставил, и тот прямо на столе у него ожил. И после этого Володя был для него самым главным авторитетом по всем жизненным, и не только, вопросам. Перенос именно так и работает.

– Чем чревата такая «скорая» психологическая помощь?

– Ничем, кроме того, что это скорая помощь. Т.е. помощь она оказывает только оперативную, на уровне каких-то глубоких изменений она не работает. Но поскольку она работает в острых ситуациях, то человек склонен потом обращаться туда же, где ему однажды помогли. Как тот чиновник, который потом с Володей обсуждал буквально все: как с женщинами своими решать вопросы, как с администрацией решать вопросы, и он реально доверял его мнению больше, чем чьему-либо. И представьте себе, он чиновник, он по идее должен слушать экспертов соответствующих, а он обсуждает с ним, к примеру, какой асфальт класть, чтобы он не слез через месяц. Только поймите, мы говорим не столько о конкретном человеке, сколько от том, как это работает.

– Но даже если говорить о профессиональных психологах. Сейчас так много направлений, одни предлагают быстрое избавление от проблем, чуть ли не за несколько сеансов. Психоаналитики, наоборот, не обещают ничего. Приходите, а там разберемся. Как выбрать?

– Все направления психологии для чего-то, наверно, нужны, как разные инструменты нужны для разного. Отвертка нужна для одного, ножницы - для другого. Несколько сеансов – это, по сути, тоже из разряда скорой психологической помощи. Чем это может быть чревато? Приведу пример из фильма «Первый сеанс». Там барышня рассказывает о своем первом походе к пси-специалисту. Она сидит в кабинете и не знает, о чем говорить, она в первый раз пришла. И она говорит: «Я грызу ногти». И ей терапевт, который был нацелен на быстрое решение проблем, на эффективность, отвечает: «Мы справимся с вашим грызением ногтей за 10 сеансов». И она к нему больше не пришла. Почему? Да потому что она, на самом деле, была на грани суицида, но не знала, как об этом сказать, и она сказала про ногти. Это не значит, что тот психолог, который предложил ей за 10 сеансов убрать симптом, что он плохой. Просто человек с глубоким запросом попал к такому специалисту, который ориентирован на скорую помощь. И тот не смог ему помочь.

– Поняла, психоанализ – это как МРТ…

– Вроде того. Психоанализ нацелен на решение вопроса в другом регистре, не в регистре эффективности, не в регистре оперативности. Но иногда человек использует оперативные способы решения, чтобы не заниматься проблемами по-настоящему. Это как в детстве я верил, что если полоскать рот крепким чаем с солью, то зуб перестанет болеть. Не перестал, и зуб пришлось удалять. Проблема в том, что душа, это не зуб, когда она болит - её не выдернешь...

– В 40 лет вы с нуля выучили французский язык, чтобы проходить анализ во Франции у французского психоаналитика. В России совсем не у кого было?

– В России психоанализ был возрожден по указу Ельцина в 1996 году. В советское время он был под запретом. Психоаналитическая Школа, это не то, что может быстро вырасти. Есть отдельные люди, которые что-то умеют, кто-то больше, кто-то меньше, но в основном, в общей массе это остается на уровне «местной футбольной команды». Вот в Новосибирске есть футбольная команда, и она играет. Это же футбол? Но все же это не тот футбол, который играет Месси или Рональдо. А мне хотелось учиться у лучших

– Ну, футбол – это вообще наша боль. А почему, чтобы быть психоаналитиком, так важно пройти собственный анализ?

– Потому что очень важно, чтобы психоаналитик был способен не вмешивать себя в то, что пациент вырабатывает, создает в его кабинете. Действовать как бы «асептически». На самом деле это очень непростая техническая задача. Психоанализ – это, в каком-то смысле, антигипноз. В жизни мы все друг друга гипнотизируем даже не замечая. Первые слова, которые мы говорим при встрече - это суггестия, внушение: «здравствуйте», «добрый вечер». Да, это доброе и позитивное внушение - но это внушение. И вот ты уже добавил немножечко себя в бытие собеседника. Работать в психоаналитическом подходе, не пройдя собственный анализ – это все равно, что делать полостную операцию, не обработав руки.

– Даже советы нельзя давать?

– Да, без крайней нужды, лучше бы обойтись без этого. Лучше, чтобы автором своего способа жить был сам пациент. Потому что подходу, которого я придерживаюсь, чужда идея, которая очень популярна в психологии и в психотерапии, что Эго (Я) терапевта более зрелое, чем Эго пациента, и следственно, мой способ бытия лучше и правильнее, чем способ бытия пациента. Мой способ – он для меня лучше. А что лучше для него – это еще вопрос.

– Серьезно? Есть такой способ терапии?!

– Да, грубо говоря, там идея такая: есть незрелое Эго пациента, и зрелое Эго психоаналитика. И терапия состоит буквально в «доращивании» Эго пациента по лекалу Эго терапевта, если можно так сказать. Я работал в той парадигме много лет, но потом перешел в лакановский психоанализ, потому что этика «невмешательства» представляется мне более близкой. По моим представлениям, это максимально бережный и уважительный подход, по отношению к пациенту...

– И каково это – работать в парадигме зрелого Эго?

– Ну я же не знал, что есть какая-то другая. Я тогда считал, что это единственно правильный подход. Чувствуешь себя немножечко сверхчеловеком: у тебя же Эго зрелое, а у пациентов незрелое, ты в родительской позиции, а пациент в детской... Такая, немного, знаете, мегаломания.

– И что, это не помогает?

– Ну почему не помогает? Помогает. Но если продолжать в медицинских аналогиях – когда ты позаимствовал у психотерапевта или у аналитика что-то, от его способа бытия, это в

каком-то смысле, как пересадка органов. Если человеку пересадили почку, то он вынужден всю жизнь принимать подавляющие иммунитет препараты, потому что организм отторгает чужое. Я думаю, что психика, душа, если хотите, это очень тонкие субстанции, насколько безопасно «подшивать» туда даже очень хорошие кусочки Я психотерапевта?

– В современной медицине вообще считается, что за трансплантацией органов и бодимодификациями – будущее. Может и с психикой также?

– Не уверен. Мне кажется, это немного та же история, что с тренингами личной эффективности. В этой парадигме человеку приходится постоянно делать усилия, чтобы быть немного не собой, хотеть не того, чего он хочет, а того, что требуется, чтобы быть эффективным. Проблемы начинаются тогда, когда человек распространяет эту практику с работы на всю свою остальную жизнь.

В психоанализе же основное движение - к себе самому, к тому, в чем заключается твое желание, что ты из себя на самом деле представляешь. Мне нравится в этом смысле метафора из мультфильма Ледниковый период-2, когда девочка-мамонт выросла в семье опоссумов, и она считает, что она тоже опоссум. И вот, она висит на дереве вверх тормашками, прячется от хищных птиц, и вообще живет, как мелкий грызун. Ей в жизни приходится не просто, но она героически пытается втискивать себя в эти рамки чуждого ей способа бытия. Потому что другого способа у нее нет, она же не знает о том, что на самом деле она мамонт. И в жизни мы часто, полагаем себя опоссумом, избираем образ жизни опоссума. А он не подходит нам. Человек думает, что он главный инженер или бухгалтер, а он может гениальный художник…

– Или обычный человек..?

– Или обычный человек. Если говорить об окончании анализа, позволю себе ещё одну метафору из кино. Помните, финал фильма «Дневной дозор» с Хабенским? Когда в самом конце фильма, после всех приключений, он выходит из квартиры, а бывшие коллеги из «Дозора» за ним наблюдают, и он их, почему-то, не узнаёт. «Что случилось?» - спрашивает один другого. «Ничего, человеком стал», - отвечает тот. Такой вот, антипафос ситуации: до этого он был волшебником, а тут стал просто человеком.

– Т.е. не отрастил Эго размером с Эго психоаналитика, а стал всего лишь человеком?

– Думаю, да. Возможно, окончание анализа - это когда ты всего лишь стал человечным человеком, который способен справляться со своими жизненными трудностями и наслаждаться этой жизнью как-то по-своему, своим собственным способом.

Беседовала Светлана Нечитайло

Правила комментирования
комментарий...
Авторизация ( Регистация )
Написать сообщение как гость
Загрузка... Новые комментарии через 00:00.

Ваш комментарий будет первый

Происшествия

Новости партнеров

Общество
Политика
ТВНЕДЕЛЯ
Наука