В Музей янтаря Калининграда приехали палеоэнтомологи из Новосибирска — сотрудники Института систематики и экологии животных СО РАН Андрей Легалов и Сергей Чернышев. Уже в результате первых дней исследования сибирские ученые обнаружили в янтаре новые для науки виды древних насекомых, в частности, жуков.
«Мы предполагали, что здесь должна быть хорошая коллекция и в ней будут обнаружены виды, которые окажутся новыми для науки. Как в общем-то и оказалось, — говорит новосибирский палеоэнтомолог Андрей Легалов. — В сотрудничестве со старшим научным сотрудником Музея янтаря Андраником Манукяном мы изучаем образцы в лаборатории. Ранее неизвестные виды мы фотографируем и готовим их описания в престижные международные журналы. Такие находки безумно интересны широкому кругу ученых не только в России, но и в Европе, Америке и Австралии. Мы до сих пор очень слабо себе представляем, какими были экосистемы прошлого и как они функционировали. Если брать янтарь и янтарные леса, до сих пор непонятно, что за растение продуцировало смолу. Познание жизни «янтарного леса» позволяет понять, как будут изменяться современные экосистемы».
По оценкам учёных, на сегодняшний день открыто не более 1% древних насекомых. В основном древние насекомые попадаются не в янтаре, а в отпечатках на камнях. Бывают находки в карстовых полостях, кусках древесины и даже в кристаллах, но такие случаи редки. Некоторые образцы сохраняются в прекрасном состоянии, на них можно рассмотреть каждый волосок. Другие выглядят, как еле заметное пятнышко, и неподготовленный человек никогда не догадается, что за ним скрывается. Лишь намётанный глаз специалиста способен разглядеть там букашку. «Проявить» строение объекта можно, если капнуть на камень спиртом.
Гораздо лучше сохраняются насекомые в янтаре, хотя там они попадаются реже. Даже если образец очень мутный, компьютерная томография позволяет в деталях разглядеть «законсервировавшегося» в нём жука или пчелу. Добытчики этой окаменевшей смолы специально отбирают экземпляры «с начинкой» и выставляют их на продажу для музеев и частных коллекций.
Покупка такого исследовательского материала — дело дорогостоящее, и далеко не каждый институт может себе её позволить. Ранее ученым из Новосибирска приходилось в основном пользоваться образцами, предоставленными европейскими и американскими коллегами.
По словам Андрея Легалова, на сегодняшний день открыто лишь малое количество даже современных насекомых, не говоря уже о древних.
«Грубо говоря, из каждых 100 современных экземпляров, которые мне привозили из Таиланда, Индонезии, Вьетнама, 20-30 относилось к новым видам, — отмечает Андрей Легалов. — Если говорить про древние виды, то там изучен всего 1%, а возможно, и меньше».
Несмотря на то, что палеоэнтомология чрезвычайно популярна за рубежом, в регионах России она только начинает развиваться. По словам Андрея Легалова, в Сибири ею занимается он один, на Дальнем Востоке — 2-3 человека, вероятно, на всю страну наберётся чуть больше 20 исследователей, хотя именно это направление позволяет пролить свет на эволюцию и получать результаты мирового уровня.
